Интервью с Максимом Вашье-Лагравом: "Часики тикают"
Максим Вашье-Лаграв. | Фотография Марии Емельяновой. / Chess.com.

Интервью с Максимом Вашье-Лагравом: "Часики тикают"

DavidC2
DavidC2
|
64 | Шахматисты

Максим Вашье-Лаграв рассказывает Дэвиду Ноксу о начале своей карьеры в шахматах, положении в элите шахмат и своих планах на борьбу за мировое первенство. 

У Максима Вашье-Лаграва большие планы на 2019 год. Французский гроссмейстер, известный своим тонким атакующим стилем, входит в число сильнейших в мире с 2013 года, но ему пока ни разу не удавалось бросить вызов Магнусу Карлсену в борьбе на первенство мира. 

Вашье-Лаграв даже никогда не участвовал в турнирах претендентов, особенно обидно пропустив это соревнование в 2017 году, когда он поднялся высоко в зачете серии Гран-При, на Кубке мира и по рейтингу, но не достиг цели ни в одном из этих зачетов.

Вашье-Лаграв собирается все исправить в 2019 году.

 Chess.com: Когда вы открыли в себе шахматные способности?

Максим Вашье-Лаграв: В шесть лет отец привел меня в местный шахматный клуб. Я тогда этого не знал, но меня сочли талантливым. В том году я участвовал в своих трех первых турнирах, стал чемпионом Франции в своей возрастной группе и понял, что из меня получится неплохой шахматист. Помню, что меня всегда журили, что я играю слишком быстро. На чемпионате Франции на партию давалось по часу, а мне хватало пяти минут. Так часто делают дети. Когда вам шесть лет, один час тянется целую вечность!
Только постепенно меня убедили, что использовать все свое время может быть полезно
.

Что вам больше всего нравилось в игре?

В определенный момент до вас доходит, что учиться шахматам можно бесконечно. У человека нет пределов для совершенствования. Это мне нравится. Побеждая, вы словно доказываете свою правоту противнику и другим людям. Прекрасное ощущение, особенно, для ребенка. Я до сих пор радуюсь каждой победе!

Maxime Vachier-Lagrave
Максим Вашье-Лаграв. Фотография Марии Емельяновой. / Chess.com.

Когда вы взрослели, в 1990-х и 2000-х, французские шахматы были на подъеме. Как думаете, почему так происходило?

Когда я родился, многие гроссмейстеры стали эмигрировать из стран бывшего Советского Союза в поисках лучшего будущего, и Франция была для них привлекательным местом. Эти шахматисты начали работать тренерами в различных клубах, что дало многим начинающим шахматистам возможность заниматься с сильными наставниками. Я знал почти легендарного болгарского гроссмейстера Николу Спиридонова. Мы работали вместе около четырех лет, он учил меня защите Грюнфельда и эндшпилю, сильно повлияв на мой шахматный стиль.

До сих пор игра в эндшпиле - мой конек: я спасаю худшие окончания или сохраняю давление, получая шансы на победу.

В отличие от других шахматистов элиты, вы учились в университете и стали профессионалом, когда вам было уже  за двадцать. Было ли тяжело находить компромисс между шахматной карьерой и вечеринками с друзьями?

Тяга к вечеринкам пробудилась во мне немного позже, когда мне было 22-23 года, я уже был полноценным профессионалом и подбирался к мировой двадцатке. Я сильнее ощутил то, что можно назвать "зовом французской души". Как профессиональный шахматист я часто общался со своими коллегами и соотечественниками, которые уже уделяли немало внимания вечеринкам, но не думаю, что это когда-либо мешало мне играть в шахматы. Такой отдых нужен, чтобы хорошо себя чувствовать, расслабляться, думать о чем-то еще, кроме шахмат. Мне также нравится заниматься спортом: теннисом, настольным теннисом, даже футболом, хотя я играю в него просто ужасно.

Иногда вы шутите в Твиттере о своей лени. Можете рассказать об этом?

У меня всегда были проблемы в связи с тем, что я откладывал все до последней минуты. Например, накануне своего первого Кубка Мира в 2009 я не готовился к турниру, пока не приехал в Ханты-Мансийск, и претерпел много мучений в дебюте в первых двух матчах. Моя проблема в том, что мне не пришлось по-настоящему усердно трудиться, чтобы добраться до определенного уровня, и теперь это трудно изменить.

Я наиболее усердно работал над шахматами тогда, когда чувствовал, что положение становится критическим, например, в 2015 году. К тому времени я уже год играл в элитных турнирах, но вдруг понял, что у меня не получается навязать борьбу сильнейшим шахматистам. В тот год был период, когда я не мог победить на протяжении 30 партий, и мой рейтинг снизился с 2770 до 2720. В другой раз это случилось в 2008 году, когда мой рейтинг поднялся до 2700, и все гроссмейстеры с рейтингом 2500-2600 начали играть со мной намного осторожнее. Неожиданно мне стало труднее их побеждать, и потребовалось время, чтобы с этим разобраться.

Что вы думаете о разнице между элитой и гроссмейстерами, которые не дотягивают до 50 или 100 сильнейших?

Многое зависит от глубины дебютной подготовки. С рейтингом 2500 вам она не нужна. Если вы будете готовиться как игрок с рейтингом 2800, это принесет пользу, но заниматься нужно другим. Вам нужно усиливаться в других составляющих мастерства прежде, чем дебютная подготовка станет критически важной. Болельщики не понимают, что элитным шахматистам нужно заучивать очень много вариантов, просто чтобы получить игру белыми. Я даже не говорю о преимуществе, просто о возможности побороться за него с противником.

Это одна из самых больших проблем современных шахмат. У некоторых шахматистов есть в этом преимущество, например, у Фабиано Каруаны, который сейчас может похвастаться очень хорошей подготовкой. Даже Магнусу по-своему удается получать игровые позиции, где он может бороться на своих условиях.

Хотя бы примерно опишите, сколько информации вам приходится запоминать.

У всех нас есть файлы с глубоко идущими вариантами, где хранятся все наработки. Для каждого варианта в таком файле содержится от  3,000 до 6,000 ходов, иногда еще больше. В файле для каждого дебюта, например, варианта Найдорфа, может быть много идей, особенно, боковых предназначенных, чтобы удивить противника. Конечно, вам не надо запоминать каждый ход в этих файлах, но нужно знать ключевые позиции, и как туда добраться.

Вы упоминали подготовку Фабиано. Насколько его превосходные результаты в 2018 году зависели от подготовки?

Фабиано в последнее время значительно усилился. Он очень грозен в дебюте, но так было всегда. Сейчас его игра поднялась на исключительный уровень, но я должен сказать, что у меня нет ощущения, что он меня полностью переигрывает, и я не вижу, что он переигрывает других шахматистов, как это было с Магнусом в 2012-2014 годах. Единственный турнир, где он был на голову выше остальных, - Кубок Синкфидла в 2014 году [где Каруана выиграл первые семь партий], вот это было нечто.   

Fabiano Caruana. Photo: Maria Emelianova / Chess.com.
Фабиано Каруана. Фотография Марии Емельяновой / Chess.com.

Почему Магнус был непобедим с  2012 по 2014 годы, и почему он не демонстрировал такого же превосходства с тех пор?

Он не знал устали. Он постоянно наращивал давление, не давал своим противникам передышки. Потом мы поняли, как с ним бороться. Мы анализировали, что он делал верно, учились на своих партиях, шаг за шагом сокращали расстояние. Возможно, поэтому он уже не так сильно доминирует в наши дни. Он остается сильнейшим в мире шахматистом, поэтому нельзя сказать, что разрыв полностью преодолен. Возможно, он сохраняет превосходство потому, что выбранный игровой стиль для него очень органичен.

В 2016 году вы были вторым по рейтингу шахматистом. Вы думаете, что когда-либо сможете встретиться с Магнусом в матче на первенство мира?

Мне очень важно попасть в следующий Турнир претендентов. Если не получится, к следующему отборочному циклу в 2022 году мне будет уже 32 года. В таком возрасте уже поздно дебютировать в Турнире претендентов, потому что там нужно занимать первое место, а потом побеждать и в матче на первенство мира. Для этого главное - опыт, потому что чемпионские матчи - продолжительные соревнования, требующие особой подготовки.

Вместе с возможностью бросить вызов чемпиону в матче на первенство мира, вы получаете шесть месяцев на подготовку к противнику, изучаете каждый ход, ищете малейшие слабости. Это сильно отличается от того, к чему мы привыкли, а у Магнуса сейчас так много опыта в борьбе за мировое первенство, что кому-то, кто встретится с ним в матче впервые, будет очень трудно компенсировать этот разрыв.

Magnus Carlsen. Photo: Maria Emelianova / Chess.com.
Магнус Карлсен. Фотография Марии Емельяновой / Chess.com.

Насколько сильно вы были разочарованы непопаданием в Турнир претендентов 2018 года, учитывая, насколько Вы были близки?

В конечном счете, несколько незначительных ошибок обошлись мне очень дорого. Я был сильно разочарован, потому что стремился к победе весь год. Я чувствовал, что Гран-При - моим лучший шанс пройти отбор, но я выиграл недостаточно много партий. Кубок мира 2017 года оказал на меня наиболее тяжелое психологическое воздействие.

Добравшись до полуфинала  [где Вашье-Лаграв проиграл Левону Ароняну], вы ожидаете, что пройдете отбор. Возможно в будущем мне надо больше работать над действиями в решающие моменты. Будет плохо, если я снова пропущу Турнир претендентов, потому что, как я говорил, опыт в таких соревнованиях важнее всего. Даже если я попаду в турнир в 2020 году, вряд ли я стану его победителем с первой попытки. Так что, неудачи 2018 года, хоть и задержали развитие моей карьеры, но надеюсь, лишь на время.

Вы чувствуете, что, если не сыграете матч на первенство мира в ближайшие годы, то этого не случится уже никогда?

Часики тикают. Шахматы становятся все моложе, взрослеют новые шахматисты. Сейчас им по 18-19 лет, а через шесть лет они поднимутся на вершину. Конечно, есть и такие шахматисты, как Виши Ананд, который отлично выступает и в 50 лет, но это исключение.

Можно ожидать завершения игровой карьеры примерно к 40 годам. Даже в 36 или 38 лет очень трудно бороться за чемпионский титул. Мне нужно найти способ подняться на новую ступень и попасть в Турнир претендентов.

Почему вы считаете 40 непреодолимым барьером?

Важным фактором является физическое истощение. В шахматах важна концентрация. Если утратить ее всего на один ход в партии, этот ход может дорого вам обойтись. Также важна память. С возрастом возрастает доля ошибок в порядке ходов или просто забытых вариантов.

Было заметно, насколько это влияет на игру Владимира Крамника в последние годы. Чувствовалось, что он не может поддерживать прежний уровень в течение всего турнира. Он не мог сражаться с неизменной энергией и сохранять концентрацию на каждом ходу, вот почему он совершал эти просмотры. Не потому, что его мозг прекратил работать, а потому, что время от времени его телу требовался отдых, и он больше не мог выдерживать физическое и умственное напряжение. [Крамник завершил свою профессиональную карьеру в январе.]